— Приходите на матч, мне будет приятно.

Она покачала головой, отказываясь.

— Нет, спасибо, не люблю я это.

— А вы уже когда-нибудь бывали на боксе?

— Никогда!

— Откуда же вы знаете, что не любите?

Ее густые брови сошлись на переносице, на мгновение она серьезно задумалась.

— Вы правы, я приду!

И она пришла, честное слово! Я увидел ее, поднимаясь на ринг. Она была одна! В потертом пальтишке с жалким меховым воротником, с чуть подкрашенными губами. Она смотрела на меня с такой тревогой, что мне сделалось не по себе. Я улыбнулся ей, чтоб успокоить, так же, как она улыбнулась мне в тот вечер, когда я не решался постучать в окно ее класса.

Я был в себе уверен.

Тот матч — все знатоки скажут вам это — был одним из лучших в моей карьере. Я нокаутировал Кида Трейси в четвертом раунде, а предыдущие три боксировал поистине мастерски. Публика воздала мне должное! Уплывая на плечах восторженных зрителей, я искал взглядом Катрин. Она была бледнее, чем обычно, и в глазах у нее стояли слезы. Прежде чем меня унесли в раздевалку, я успел, махнуть ей рукой.

А на следующий день снова явился в группу «Жан-Жорес». В то время мы изучали Гималаи (ничего себе горка — 8848 метров!).

Катрин долго разглядывала меня, не отвечая на мое приветствие.

— Ну, как, мадемуазель, вам понравилось?

— Вас не поранили?

— Да нет же, разве вы не видели, что…

— Но все-таки в какой-то момент он ударил вас прямо в лицо!

Это была правда — один раз англичанину удалось провести отличную контратаку.

— Я умею держать удар… Но вы так и не ответили: вам понравилось?

Она задумалась.

— Не знаю, я так испугалась…

— Испугались?

— Да, за вас…

Это было сказано с такой непосредственностью, что я даже не сразу отреагировал. До боксеров вообще не скоро доходит смысл, даже если они, вроде меня, и не слишком большие кретины.