Опять он о том же. У меня было впечатление, что он, пожалуй, куда больше гордится своим солидным кафе, чем бывшим званием чемпиона. Мы, боксеры, — выходцы из простого народа. Благородное Искусство — искусство пролетариев. Другие там занимаются греблей, верховой ездой или теннисом… Несмотря на наши имена, написанные огненными буквами, несмотря на восторженные крики толпы, мы всю жизнь сохраняем уважение к первостепенным ценностям, таким, как торговый капитал.

Расстаться с боксом! Все бросить! Завести дело! Словно со мной заговорили вдруг на незнакомом языке! Я догадывался, что разговоры ведутся не только в кругу моих близких. И зрители должно быть, поговаривают о том же… Боб Тражо выдыхается… Боб Тражо уже не тот, что прежде…

В некотором смысле пресса была ко мне великодушна. Разумеется. встречались выражения вроде «менее убедительно», «более осторожный, чем обычно» и т. д.

Итак, я могу не раздумывая довериться Бодони до конца.

— Скажи-ка, Жереми, ты знаешь Петручи?

Он с серьезным видом кивнул.

— Факт, я видел, как он выиграл у Пепе Испанца в начале года в Милане. Я был там из-за жены — она у меня итальянка…

— Думаешь, мне стоит с ним встретиться?..

Входили люди, узнавая нас, подталкивали друг друга локтем и смотрели с почтением и восторгом. Жереми понизил голос.

— Этого парня лучше не трогай — настоящий динамит! Таких резких ударов, как у него, я никогда не видел, Боб…

— Знаю, мне говорили…

— Да, но ты не можешь себе представить… Вот противник прижал его в угол, проводит сильнейшую серию. И вдруг, непонятно как, Петручи наносит удар правой в печень… И противник извивается на полу, как вытащенный из воды угорь…

— Ладно, а теперь… Скажи мне…

Жереми снял свои толстые смешные очки и протер стекла.

— Эй, Боб, ты вроде как берешь у меня интервью, да еще непростое?

— Тебе это неприятно?