— Вы с Андриксом из одной команды. Я полагаю, вы предпочтете, чтоб он стал вашим преемником, а не чужаком?

— Разумеется…

Бодони больше не произносил ни слова, видимо, размышляя о том, как жестока порой бывает жизнь.

— Будьте же благоразумны. Я организую матч Андрикс — Петер… Андрикс выиграет…

— Это еще надо посмотреть! У Карла Петера самый лучший апперкот за последние десять лет…

— Согласен, Боб, апперкот у него гениальный, но он панически боится ударов. Зная репутацию Андрикса, он будет осторожничать и станет больше думать о защите, чем молотить руками.

Он говорил языком логики. Впрочем, все, что предпринимал Голдейн, было не лишено логики. События, казалось, повиновались ему, и это называли везением, но на самом деле он просто отлично умел руководить.

— Ладно, что дальше?

— Когда он одержит победу над Петером, я смогу устроить матч между Андриксом и вами, и в этом случае итальянцы не станут слишком скандалить… Разумеется, титул на карту поставлен не будет…

— А… результат матча?

— Ничья!

— Неужели?

— Да. Тогда нам придется организовать матч-реванш, теперь уже за звание чемпиона. Мы сделаем на этом колоссальные деньги! Андрикс выиграет у вас по очкам… Таким образом, вы уступите свой титул, несомненно, в честной борьбе и он останется во Франции…

Я повернулся к Бодони. Он со скучающим видом накручивал свой галстук на указательный палец.

— Я думал, Бодо, вы никогда не предложите мне грязных махинаций.

У него дрогнуло лицо.

— Это не грязная махинация, Боб…

— В самом деле?

— Я в этом уверен.

— От меня требуют проиграть, и вы находите это нормальным!

— Ты не понял, малыш. От тебя-то ничего не требуют, это Андрикса попросят быть понежней…

Его слова меня сразили.

— Простите, не понял?

— И его можно попросить, потому что он твой друг и безумно восхищается тобой. Он попридержит свою правую… Бой будет равным, и мы в самом деле добьемся ничьей… Затем он уже не будет так сдержан, ты проиграешь по очкам, вот и все дела!